Главная Личное Развлечения Сисадмину Форум Чат

Друзья Школа №1

АД. Поэзия, Проза ] Артём Хафизов ]

ЭПИЦЕНТР АНОМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Поэзия

 

Проза

 

 Глава первая, в которой мы приезжаем на отдых.

Каждый раз, когда мне говорят о том, что я толстый, меня одолевает жгучее желание броситься заниматься спортом, причем не важно, каким. Ходьбой, бегом, горными лыжами, настольным теннисом, поднятием тяжестей, наконец. Каждый год я думаю о том, как здорово будет мне, когда я позанимаюсь, подтяну свою фигуру, и буду гордо нести по жизни свое красивое и загорелое стройное тело.

            Увы, все время мне что-то мешает или я придумываю себе миллион причин, которые ставят мне палки в колеса здоровья. Как бы то ни было, но когда друзья позвали меня на этот маленький горнолыжный курорт, я не смог устоять. Моя фантазия сразу услужливо нарисовала мне восхитительную картину: мороз, яркий солнечный день, все румяные и довольные катаются на лыжах, а вечером смотрят какой-нибудь фильм и пьют пиво, весело при этом обмениваясь впечатлениями. Кто что сделал, да как скатился, да кто как упал или ушибся об сосну.

            Вот с такими мыслями я и поехал.

            Все оказалось примерно так, как я и думал. Снег, морозец, снующие по горе лыжники. Удивили только ворота при въезде. Они были огромные, массивные – так же как и забор, тянущийся от них влево и вправо. – А чего это за ворота такие мрачные?- спросил я у Сашки, когда мы подъехали. – Так ведь я тебе рассказывал, что все не так просто - он смотрел на меня, барабаня пальцами по рулю. – Это место, где все время что-то происходит. Уйма народа пытается разобраться, репортеры и любопытствующие все лезут и лезут – вот владельцы и забабахали заборище. Подожди чуть-чуть – сам во всем разберешься.

            Ну ладно, думаю. Разберусь, так разберусь. А Сашка на самом деле мне рассказывал про это развеселое местечко. Еще в городе. Он говорил, что едет туда четвертый раз и как его туда тянет, потому что там ни на что не похожая атмосфера. Что там все время что-нибудь да приключается и не бывает дня без событий. Без каких – он мне рассказывать не стал. Погоди, говорит, сам все увидишь. Напустил, одним словом загадочности. Вот я и сломался.

            Поехало нас шесть человек. Сашка, с которым мы еще в институте учились, его друг Денис и их общие друзья-товарищи: Андрей, Вася и Костик. Я их раньше тоже видел – на днях рождениях у Сашки. Ну и, конечно, я.

            Вернемся, однако, к нашим воротам. Стоим мы около них в очереди на въезд. Перед нами еще машины три – и так все долго, что просто ужас. Денис и покурить успел три раза, и диск «линкин парка» почти кончился – а мы все стоим и стоим. Морока, одним словом. Наконец, приходит наша очередь. Открывается в воротах проезд – такой, типа жалюзей металлических, как раз в размер нашей машины и мы заезжаем. Надо признаться, что таинственность эта любопытство мое разожгла, а когда мы внутрь заехали, я даже слегка расстроился. Обычная самая картина: огромная стоянка, на которой штук сто машин, люди туда-сюда ходят. Улочка забирается вверх и вдоль нее домики. Некоторые из красного кирпича, некоторые из бревен. Но это я потом рассмотрел, а сначала просто башкой вертел – все хотел тайны какие-то или загадки увидеть. Никаких, конечно загадок. Все как всегда и везде.

- Нам надо из машины выйти – это Сашка сказал. – И не забудьте документы, их сейчас надо.

А с документами особая история. Их надо оказалось просто чертову прорву. Куча самых разных справок – и с места работы и копия диплома, от участкового даже справка понадобилась зачем то. А медицинские справки отняли у меня почти неделю. Благо мы готовиться в октябре начали, а за окном сейчас начало января.

Взяли мы справки, да пошли. Сразу при въезде, слева, маленький такой домик, куда заходить по одному надо. Сашка первый пошел и вышел минут через пять. – Все в порядке, следующий – радостно сказал он, помахивая своей путевкой. Следующим был я.

Захожу внутрь – стоечка, за которой сидит обыкновенный человек и, не глядя, протягивает руку за документами. Я всю пачечку свою ему аккуратненько в руку всовываю, а он, все также не глядя, мне рукой  машет – давай, мол, в следующую дверь. Иду туда – вот сюрприз: там, оказывается, доктор. Седенькая такая миловидная тетечка, которая уже шприц с какой-то дрянью приготовила и внимательно так лишнюю капельку выдавливает из него, на окно щурясь.

– Это еще что – спрашиваю так строго. – Это наш стандартный набор - отвечает – от столбняка, бешенства и еще от всякой холеры. Не волнуйтесь, это стандартная процедура, она для всех обязательна и мы всем ее ставим. Для вашего же собственного блага. Еще благодарить меня будете.

– Я – говорю - аллергик. Мне всякие там пенициллины нельзя. И на лебеду у меня аллергия. И на эту, как там ее – на ежу.

– Не волнуйтесь, прививка абсолютно ааллергенна. И вообще, никаких последствий побочных отрицательных. Считайте, что я вам витамины ставлю.

Ну, витамины, так витамины. Снимаю куртку, кофту, футболку засучиваю – она очень ловко мне иглу в руку втыкнула, раз – и готово. Ваточку приложила – Все, говорит, герой-горнолыжник. Просим пожаловать к нашему камельку. - И вам спасибо – натягиваю кофту, куртку. - Все уже или еще клизму там какую-нибудь надо?

-         Нет-нет, все уже, спасибо, следующего зовите.

И пошел я следующего звать. Дениса, то есть. На выходе дядька мне путевку мою, всю проштемпелеванную, отдал. А я уж и забыл о ней.

            - Прошу, говорю, Денис Кожугетович. Уколов, часом, не опасаетесь? Смеется.

- Я -  говорит - не первый раз еду.

Вот так вот. Все такие умники, куда деваться – а предупредить об уколе не удосужились. А если бы не в руку, извиняюсь, а? А я в комбинезоне. Да в нем раздеваться только пол дня надо. Ладно, проехали.

Вот и Денис вышел счастливый, как Мамай после кургана, в машину сели, на стоянку поехали. А за нами как раз ворота стали открываться, чтобы очередную порцию отдыхающих принять.

            Нашли мы маленькую щелочку в машинных рядах, на стоянку поставились. Очень удобно получилось – как раз через две машины от нас место и для Васиной «дэу» нашлось. Достали пожитки – шесть ящиков пива, уйму пакетов с едой, лыжи и сноуборд Дэна. Это мы Дениса так иногда зовем: «Дэн». И коротко получается и как-то по сноубордистски. Все-таки борд – это вам не лыжи и не санки. На нем, между прочим, обе ноги к доске привязаны, и кто хоть раз вставал на него, знает: начинает равновесие теряться, ты пытаешься для равновесия в сторону ногу отставить, да не тут то было. Потрепыхаешься секунд три-пять, да и вобьешь очередную дозу в свой огромный лиловый синячище на копчике. Или по многострадальным коленкам долбанешь – тоже ничего хорошего.

Ну, еда всякая – чипсы там, пельмени, колбаски для жарки и огромный мешок с мясом. Это у нас Сашке было поручено – он у нас известный спец по покупкам. Знает, где все самое лучшее да дешевое. Но не в смысле, что дешевое – барахло, нет. Просто он все в городе знает. Из мяса мы, понятное дело, собирались шашлы сготовить. Это уже ложилось на мои не хрупкие плечи. Но об этом я потом расскажу, а пока выгружаемся мы, окружающих пивом пугаем. На самом деле мы на целых семь дней приехали и даже подумывали, что маловато это – шесть ящиков для шести половозрелых мужиков, да еще и всего на семь дней. На этот случай было у нас заховано еще несколько бутылочек с водкой и шампанского и еще вина к мясу. Шампанское, спросите, зачем? Во-первых, через два дня старый новый год, а во-вторых, это такой великолепный повод (на всякий случай) – мало ли с кем мы за эти два дня познакомимся, не пивом же их поить!

Сразу скажу, что таскать эту кучу барахла было не легко. Потому что в гору и далеко. Машинам туда не подобраться, а ходить пришлось каждому раз по десять. Но домик превзошел все просто ожидания! Два этажа: наверху две спальни и ванная комната с туалетом, внизу еще одна спальня и тоже с ванной и туалетом и огромный холл-гостиная с видиком, диваном-уголком и огромной кухней. Одним словом, просто мечта домохозяйки. Не говоря уж о таких балбесах, как мы. Я с Сашкой обосновался на первом этаже, Дэн с Костиком, а Вася с Андреем.

Костика тоже никто не зовет Костей или, не дай бог, Константином. Для всех он навсегда, наверное, останется Костиком. Потому что очень добрый, дружелюбный, всем всегда готовый помочь. Всегда он загорелый и с такой ослепительной улыбкой, сводящей девиц наповал с первого раза, что зависть берет. Но не черная, тяжелая зависть, а хорошая и легкая, какая и должна быть к человеку, которого от всей души любишь и уважаешь и даже где-то на него походить хочешь. Одним словом, Костик – он и есть Костик. В двух словах о нем не расскажешь.

            Забили мы холодильник пельменями, достали пиво, орехи с семечками и сели наши планы обсуждать. Вася сразу хотел на свой борд прикольный прыгнуть и поехать перед девчонками красоваться. Насилу отговорили – нету – говорим - никаких девчонок ночью, да и подъемники отключены – пешком, что ли лазать по горам будешь?

А борд у него и впрямь прикольный: на нем обезьяны нарисованы, причем в самых неприличных позах. И с очень хорошим, я бы сказал, фотографическим качеством. Правда, не на рабочей поверхности, как у всех людей нормальных, а на верхней части доски. Это потому, что таких досок не делают непристойных, и ему пришлось самому обезьян рисовать аэрографом и нитрокраской. Девки, говорит, западают, как мотыльки на фонарик «варта».

            Одним словом, как всегда, полный разброд желаний. Дэн хочет в карты играть, Вася на гору, Костику и так нормально – с пивом и фестиками, а Андрей говорит: – Пойдемте – говорит – шашлы жарить.

Тут я включился, объяснил, что мясо еще размораживать надо, резать, мариновать сутки и вообще – шашлы дело серьезное, они у нас один раз тока будут, надо из них максимально пользы вытрясти. Сидели-сидели, смотрим, три часа ночи уже и одного ящика как не бывало. Ладно, пошли спать – это опять я голос подал. И вовсе не потому, что я самый разумный. Просто я сова по натуре и уже представил, во сколько завтра очухаюсь – не раньше часа. А с часа уже катания и все уплочено. Обидно! Пошли мы, в общем, спать.

Глава вторая, в которой мы осваиваемся и встречаем первый прецедент.

 Проснулся я, как всегда, с тяжелючей головой. Проснулся и начал удивляться тому, что вчера вроде не много выпил, сам пошел спать, не курил – откуда тяжесть и усталость во всем теле? Глянул на часы – и устало откинулся назад, на подушку. Потому что торопиться уже некуда – двенадцать часов, теперь только с часу кататься. Пошел и принял душ в нашей замечательной ванной на первом этаже.

Как я уже говорил, на каждом этаже по шикарной ванной комнате с душевыми кабинками, теплым полом и вообще – все то, что называется у нас: «все дела».

Принимаю я, значит, душ, мурлыкаю песенку «ночных снайперов» про то, как камикадзе выползали из воды на лед, и чего-то там хотели как-то, в общем, задохнуться.

Тру-тру себя с ожесточением и стараюсь при этом не смотреть на свое когда-то стройное тело. Весил ведь я, каких то четыре года назад семьдесят килограммов и хотел, вот, думаю, дурак – хотел весить под девяносто. Пришло благословенное время, стал я весить девяносто и еще чуть-чуть – и что? Такое впечатление, что я каких-то не тех килограммов набрал. Не в мощь и стать, а в живот и в жопу, извиняюсь за выражение. Ну ладно, вымыл я голову, побрился, молодцевато подтянул живот (кому вру?), обвязался полотенцем и пошел собираться на гору.

            Ребята меня порадовали. Я то думал – один я остался в домике, горнолыжник хренов – но куда там! Сидят усталые други мои с опухшими рожами в гостиной среди банок и бутылок, грызут что-то злобно, здоровье поправляют и в телек смотрят. В телек и на часы. Ждут.

Но нет, не все молодцы прекрасные со здоровьем не в ладах. Нету замечательного Васи нашего с бордом великолепным своим. Носится, соколик, по горе, девок крошкой снежной на виражах орошает и орет на весь склон от радости. Как представил я картину эту, так решительно и отставил пустую банку с пивом «эфес» в сторону. Все, хватит! Никакого пива, жарю себе спортивную яичницу – и в пампасы. С подтянутым животом, да в залихватской одежде закоренелого экстремала, да с бордом, поди, и я сгожусь на что-нибудь эдакое достойное.

            Принялся я за дело. А готовить я, к слову сказать, люблю не по-детски. Нравится мне готовить вкусно и с фантазией и обязательно для кого-нибудь. Себе то что – масло подсолнечное – раз, яички (три штуки) о край сковороды – два, лопаточкой поелозил, сковородой круговые движения поделал. В тарелку яишенку соскользнул – три. Нарезал себе колбасы сырокопченой, достал огурчик маринованный из банки недоетой, майонезу навалил, кепчуку (это у Сашки батя так изъясняется, кетчуп обзывает, когда поддатый), баночку шпротов отворил, хлебца свежего (ну, вчерашнего) от батона отломил, сыр плавленый «виола» на него намазал слоем таким хорошим, в кофе сахару ухнул.

Кушаю, огурчиком хрумаю, кофеем швыркаю, друзьям своим улыбаюсь и радуюсь своему решению о здоровом образе жизни. Ну, думаю, начинается моя спортивная жизнь атлета. Даже, думаю, не солил ведь яйца то. Потому что соль задерживает воду, а это мешает похудеть.

            Налопался я до одурения. Сижу, порыгиваю тихонечко так в кулачок себе и чувствую: слипаются глазы то мои. И пиво я уже, оказывается, через раз с Костиком хлебаю. А время два доходит. Все. Встал я и как заору: «Туру-ту-ту, ту-ту!» - типа горнист утром на зарядке.

Денис аж подпрыгнул от неожиданности и себя при этом пивом облил. Ничего, - говорю – у тебя как раз комбез желтый. Не видно на нем пива. Вот ежели бы ты томатный сок пил, то, конечно, надо было бы расстраиваться, а так – что там, да и немного совсем.

Вообще сразу хочу сказать, что совсем не зря Динька желтый комбез купил и ходил в нем, не снимая – он ему в этом плане за нашу поездку не раз еще пригодился.

Но это потом, а пока ржем мы над Денисом, собираемся потихонечку выходить. Денис пошел покурить, расстройство чтоб снять, а пиво свое на холодильнике по дороге оставил. Смотрю – а это уже третья банка на холодильнике и две предыдущие почти полные. Это у него прикол такой – курить не может с пивом, оставляет где-нибудь баночку свою, а сам потом теряет ее и новую открывает, благо много их у нас пока еще. Я вот его понять не могу просто никак. Сам я бросил курить три месяца как, а до этого курил аж десять лет целых. И все потому, что нравилось мне в этом только курение с пивом, да еще, быть может, с кофе. Вкуснотища! А как он просто так курит, я понять никак не могу.

Выхожу я на улицу, потягиваюсь с хрустом таким характерным для городского жителя, вдыхаю прохладный, но чистющий свежий воздух – и понимаю, что правильно я сюда приехал. И вышел из берлоги нашей тоже не зря.

- Ну что, Алёхин – это мне Дэн руку свою по дружески на плечо положил – пойдем, что ли в прокат тебе за струментом?

- А паспорт брать?

- Не знаю. Возьми, лишним не будет.

            Подхватил он свою доску зеленую на плечо, сплюнул в сугроб и зашагал размашисто под гору, выпуская клубы ароматного дыма своего кента четвертого.

            Прокат у начала нашей улочки располагался. Обычный дом бревенчатый в два этажа, вывеска из двп привычно безвкусная – белый фон, синие буквы и какие-то линии непонятные красные сзади. Дизайн, блин - куда деваться!

            Народ по крыльцу шастает – входят, выходят, толпятся чего-то, смеются. Тех, кто сдавать снарягу идет сразу видно, и отличить их от берущих несложно. Накатавшиеся тяжело идут, пар от них валит, рожи красные, довольные, куртки расстегнутые. Не то, что мы – аккуратненькие все такие, чинные, покорители гор, одним словом. Вхожу – и сразу запах в нос бьет. Помните, когда в школе учились, и зимой на лыжах на физкультуре бегали? «Лыжня румяных» там, «Лед надежды нашей», база лыжная в парке культуры и отдыха, раздевалки и вечный оттенок запаха слегка влажных носков, потом пропитанных и уже в тепле сохнущих. Вот такая вот забытая картинка из детства перед моим мысленным взором нарисовалась, стоило мне к прилавку с лыжами подойти.

            А за прилавкам стоит миниатюрная такая и аккуратненькая девчушка румяная и улыбчивая. Волосы черные как кружка у меня на работе, свитер мешковатый, но где надо телом налитой и штаны спортивные. Они, кстати, почти все там так ходят – спортсмены, понимаешь, или из бывших.

            - Здрастьте – говорю – нет ли у вас бордика какого плохонького, для страждущего убиться на горе, ослепленный красотой гор ваших и собственно вас?

            Улыбается девчушка. Целыми днями ей, небось, такую хрень слушать приходится, а все равно, наверное, приятно. Особенно от такого лихого парня, как я. В куртках-то всяких и не видать, что во мне килограмм двадцать лишних. Наоборот, кажусь я здоровым и высоким парнем клёвым.

            - Да, девушка, дайте ему лопату или скамейку еще лучше – это Дэн докурил и ко мне протолкался. – Он все равно кататься не умеет, самого-то его не жалко, а так доску попортит.

            - Зачем лопату – я тоже улыбаюсь – вон, у них и санки есть и чуки-геки разные.

            - Правда, не умеете? – смотрят на меня внимательно два черных омута не подведенных даже глаз огромных – может, инструктора возьмете? У нас березы самые крепкие на всем Урале.

Искрятся в глазах этих смешинки, дергаются чёртики в уголках губ, но и тревога некоторая за меня ощущается. Приятно, черт возьми. Похоже, устанавливается контакт.

- Правда, не умею. Но инструктора я с собой из города привез. И хлопаю Дэна с размаху по спине так, чтобы у него шапка на нос свалилась. – А как, кстати, вас зовут? Было, чтоб значит, с каким именем на устах душу под березой отпускать?

- Зря вы так шутите – исчезли куда-то смешинки – по статистике количество несчастных случаев на горных трассах на каждую тысячу по стране на нас приходится около четырехсот. Это, правда, за сезон, а он довольно длинный – она пытается меня успокоить, потому как цифра на самом деле не маленькая и стою я со ртом открытым – он у нас почти семь месяцев длится.

- Однако – говорю – что же у вас склоны наждачкой посыпают, что ли? Или сидят люди специальные на березах и камнями в катающихся кидают?

- Не знаю – восстановилось у нее душевное равновесие после слов моих, и снова полуулыбка заиграла – они не все на горе происходят, но все абсолютно случайно. Здесь эпицентр социальных аномалий.

- Каких-каких аномалий? – Дэн на девушку как на идиотку полную уставился и меня непроизвольно за локоть взял, будто оттащить от ненормальной хотел.

- Ну, это мы так называем – она уже пожалела, что разговор в такое русло перетек, и беспомощно вокруг огляделась. Хорошо хоть в избе на тот момент чудесным образом не было никого. Потрескивает только калорифер, да гомон и хохот на крыльце слышен.

- Понимаете, все, что происходит уж который год здесь, происходит только при большом скоплении людей, чаще всего незнакомых друг с другом. А вот по одиночке не происходит ничего. Так что, если не хотите неприятностей,  то ходите, живите и катайтесь в гордом одиночестве – улыбка все-таки прорвала атмосферу недоверия между нами и она заметно расслабилась.

- Отличный – говорю – отдых. А я, знаете ли, животное стадное и не то, чтобы кататься, я в детстве даже к бабушке за картошкой в одиночку не ходил.

- Это как? – забылись тревоги мимолетные. Легко все у девчонок молоденьких все устроено: минуту назад, например, ревет, а через две – уже радостно и в голос смеется, и тушь по щекам размазывает.

- Ну, как-как. Придумывал акцию какую-нибудь, собирал отряд товарищей, и мы на великах мчались миссию выполнять геройскую. Ну и я между делом у бабушки авоську забирал, ибо творилось действие сие в чудесном соседстве с ее домом. Везло мне на такие совпадения.

- Интересно как. А у меня велик «Кама» был, и Катя меня зовут – вот ведь разговор скачет у нее. – Размер, какой носите?

- Сорок третий – я пошел за ней вдоль рядов вертикально стоявших досок и лыж к скамейкам. А рост метр восемьдесят. И вообще – пожалуйста, Катенька, не называйте меня больше на «вы». Ладно? Мне всегда кажется, что я сразу старше как-то становлюсь лет на десять. А ведь я еще не доиграл.

- Это точно – это Дэн из-за начала стеллажей выглядывает, неймется ему. - Он и сюда машинки свои привез, и железную дорогу. Так что, Катя, приходите к нам вечером. Десятый домик, вместе и поиграем.

Я на скамейку прямо рухнул и с укором на него зыркнул и кулаком еще погрозил. Не умею я так с девушками знакомиться. Надо сначала понять, что она и кто. И вообще – может она дура набитая, а он ее уже в гости тащит. И так, прямо скажем, неловко. Да и других мы еще не видели. Черт ходячий!

- Вы его не слушайте – поспешно стал я молоть чепуху всякую, смущенно глядя в ее напрягшуюся спину. - Он у нас немножко придурковатый, взяли вот с собой мальчика на гору из жалости – думаем, может, разобьется, так мучиться хоть больше не будет, да и мы вздохнем облегченно. И меня, кстати, Алексей зовут. Или какие угодно от него производные, но только не Лёха.

- А почему не Лёха? – она обернулась и протянула мне пару красных ботинок, дико поношенных, с оторванными лямками и волочащимися по полу длиннющими шнурками.

- Была в мое детское время песня: «Ой, Лёха-Лёха, мне без тебя так плохо». Так вот все или почти все мои знакомые просто долгом своим считали спеть мне отрывок этот или продекламировать. Вот, наверное, и переел «Лёхи».

- В мое время тоже была такая песня. Сколько же вам лет?

- Не «вам», а «тебе».

- Ну, да – и с некоторой едва уловимой задержкой – тебе. Только вы мнея тогда тоже на «ты» называйте, ладно?

- Ладно. И даже с удовольствием. А лет мне двадцать девять. И…

- Хорош, ладно, болтать – это, оказывается, Сашка за нами зашел. – Мы вас ждем-ждем, чего вы тут телитесь? – тут он увидел Катю. – Здравствуйте – улыбается, подлец. - Отпустите, может, наших лоботрясов? А то у нас время тикает и есть уже охота.

- Ладно – она пристально смотрела на меня. - На самом деле, катайтесь аккуратнее.

- Хорошо – я был очень покладист, так уж не хотелось мне нарушить еще раз едва вроде восстановившееся хрупкое равновесие между нами. – Деньги сейчас?

- Да нет – покатаетесь и вернете. Может, вам, нет – тебе, так не понравится, что через час принесешь…

- Вот увидишь, не принесу – я уже довязывал второй аккуратный бантик и недоверчиво вертел ногой в разбитом ботинке. – А вечером, когда я уже накатаюсь и на снеговика буду похож, тоже ты дежурить будешь?

- Не знаю – покраснела слегка моя новая знакомая. – Наверное, нет. Нина после обеда будет на приемке. А что?

- Да ничего - я поставил свои кроссовки в ящичек специальный. – Нина же для меня незнакомый пока что образ. Может, она страшная ведьма, и нос крючком, и мышиным пометом засыпана вся…

- Да нет – смеется Катя – она тебе понравится. Нина очень даже какая красивая.

Вот на этой перспективной нотке вышли мы из проката и к горке отправились.

Сашка раздал нам специальные такие брелочки из синей пластмассы, в которых были записаны наши имена и где нам кататься можно и сколько. Назывались они очень забавно: «ски-зипы». Сашка уже успел к администратору сбегать и ски-зипы на всех забрал. Брелок этот, оказывается, к одежде цеплять нужно с помощью специального такого карабинчика, а карабинчик со ски-зипом  леской связан, она, как в рулетке, внутри на пружинке намотана. Подъезжаешь к вертушке бугельной, тянешь за брелок – и к датчику его подносишь. Потом отпускаешь – он сам обратно к карабину прыгает.

Но это когда еще – к бугелю. Мне, как Дэн сказал, ски-зип мой еще долго не понадобится. Для начала я по горе и в гору пешком буду лазать, и еще доску свою с собой таскать.

- Давай-ка мы, Алёхин, выясним, какой ногой ты вперед ездить будешь – с этими словами Дэн меня к себе спиной разворачивать начал.

- Эй-эй, ты чего? – я попытался вывернуться из цепких лап его.

- Ты погоди, не вертись – я успокоился и в ожидании стал разглядывать термометр, который висел на административном корпусе. Температура была сегодня минус шесть. Самая распрекрасная погода, особенно когда нет ветра, потому что горы…

Бабах! Ощутимый удар в спину прервал мои размышления и я едва не упал, успев в последний момент выставить вперед ногу.

-  Ты чего? – было не больно, но очень не понятно и я ошарашено смотрел на обычно спокойного Дэна. Вот уж от кого я не ожидал такой детсадовской проделки, так это от него. Дэн даже когда перебирал слегка, всегда был спокоен и надежен как палладий. Это он, наоборот, успокаивал всегда не в меру расходившегося Васю или еще одного нашего общего знакомого, Игоря, которого мы с собой и не взяли по причине неуемного нрава по этой самой лавочке.

- Смотри-ка – говорит - ты «гуффи».

- Кто-кто?

- «Гуффи» - нога у тебя толчковая правая. Я тебя толкнул – ты вперед правую ногу выбросил – значит ты «гуффи». И ездить, значит, будешь на борде своем правым боком к спуску.

- А если бы левую выставил? – мне интересно стало.

- Если бы левую, то был бы тогда регуляром, как я.

- А надо кем? И разница в чем? А давай меня еще раз проверим: может я и не гуффи там какой-то, а и вовсе регуляр тоже, а?

- Нет. Если еще раз, то ты знать уже будешь, чего ждать и можешь любую ногу выставить, а надо ту, которую надо. Она у тебя единственная правильная. И она у тебя – правая. Так что давай, смотри, как крепления перекручиваются – он присел перед лежащей доской, достал из кармана маленькую крестовую отвертку и стал чего-то там откручивать в креплениях.

Начал он меня учить, как на доске стоять и как держать равновесие и поворачивать да тормозить. Очень много всего показал так, что я в конец запутался. В общем, дал он мне упражнение – залезаешь на гору, прицепляешь к себе доску и тихонечко так, держа равновесие, пытаешься спускаться на заднем канте сперва, а потом на переднем. Упражнение это, по словам Дэна должно научить меня двум основным способам торможения: перенос веса на задний кант, если ты лицом к спуску и на передний, если наоборот. Канты – это такие специальные полоски из твердосплавной стали какой-то, острые, как бритвы – они и вдоль лыж идут, и вдоль борда с обеих сторон. Для того они предназначены, чтобы в покрытие врезаться и с их помощью управлять движением чтобы можно было – типа как коньки у фигуристов.

Пожелал он мне удачи, одну ногу к доске прикрутил и, второй помогая, покатил к вертушке у подъемника. А там уже очередь, но небольшая – человек двадцать. Это все потому, что мы сперва на невысокую гору приперлись. Для тренировки, так сказать. Но это для них тренировка, мне-то, похоже, эта горка надолго прописана…

Хотя, если с другой стороны посмотреть, то совсем и неплохо я устроился. Думал я так, с кряхтением забираясь на крутой склон, с завистью наблюдая, как мимо проносятся ловкие разноцветные фигуры. Васи среди них я не узрел, но оно и не удивительно – катается небось на суперэкстремальной трассе какой-нибудь, башкой в шлеме воздух режет.

А вот и Санька мимо пронесся. Он на лыжах ездит хорошо и каждый год покупает себе новинки из мира большого спорта. В этом году у него были новехонькие лыжи из какого-то особенного сплава, с разными там виброгасителями что ли, и еще с каким то гелем внутри – одним словом, я этого не понимаю. Также не понимаю, как и того, как две пластмассовые палки могут стоить дороже подержанного отечественного автомобиля. Ну, пускай хоть даже шестерка девяносто какого-нибудь года, но ведь это же автомобиль! В нем железа одного под тонну и всяких запчастей больше двух тысяч. И он еще сам ездит! Как так?

Ну, ладно. Пронесся наш бравый Сашка мимо меня, залихватский вираж заложил, белок костюмом своим стальным (опять же с какими-то там лавинными датчиками, чтоб его из космоса обнаружить могли) напугал и – вот он уже у подножья, к подъемнику подкатил. Ничего,  думаю, я может тоже хоть к концу поездки, а с вершины все-таки скачусь.

Уф-ф. Все, думаю, хватит. Глянул вниз – и обомлел. Такая мне красивая картина открылась – что дух у неокрепшего туриста, то бишь меня, спёрся враз.

Стоят ели заснеженные, сверху что-то искристое тихонечко спускается, солнце высоко-высоко в пронзительно ярко-синем небе греет ласково и, главное, стоит поодаль парочка обнявшись и тоже на природу смотрят. И целуются еще время от времени, да так вкусно целуются, что я просто прямо-таки космически ощутил собственное в этот момент одиночество. И представил я, как здорово было бы поехать со своей любимой в такое вот местечко. Чтобы стоять с ней обнявшись и смотреть чуть сбоку на ее раскрасневшееся лицо, смотреть, как падают снежинки и как они застревают в густых ресницах, и как пар вырывается у нее изо рта маленькими облачками… И как было бы здорово накататься до одурения, приползти в номер уставшим до смерти, принять обжигающий душ…

Хрясь! В следующее мгновение я уже катился кубарем вниз, потеряв по дороге очки и перчатки. Пролетел метров пять, с опаской посмотрел вверх и медленно поднялся. Чуть выше меня лежала доска моя многострадальная, левее оранжевелись очки мои горнолыжные (два фильтра, «брико», все дела), а на том месте, где я стоял, неизвестный мне парень лежал кучей разноцветных одёжек, весь запорошенный снежной пылью, ноги вывернуты, а к ним борд прикручен. Подошел я ближе – вижу, шевелится и доску пытается из-под себя выпростать.

- Ты живой хоть? – поднял он голову и понял я, что пацан это еще, лет шестнадцать-восемнадцать, а может и двадцать - их сейчас сложно точно определить. Но вижу я, как дернулся он упрямо от моей помощи, слезы сглотнул, подпрыгнул и, не отвечая мне, ловко-ловко заскользил вниз.

Подобрал я свои одёжки, отряхнулся и, уже с опаской посмотрев себе за спину, сел и начал привязывать к себе свое «наказанье».

Встал – и сразу упал. Сразу! Как будто внизу и не пробовал. Встал еще раз, но уже полусогнуто, вперед наклонившись и кончиками пальцев за гору держусь. Все-таки четыре опоры – не две! Пошло потихоньку дело. Так скатился я раза четыре и взмок весь – ужас.

Ноги с непривычки болят, сердце колотится, пар от меня валит, штаны с подтяжками на мне завернулись как-то и футболка наружу выбилась. Еще доска эта проклятая, тяжелючая оказалась – таскать то ее на себе, в снег проваливаясь, дело нешуточное. В общем, романтика не для меня. Сижу себе на склоне, на доске своей многострадальной, шапку снял - охлаждаюсь… Вспоминаю свой четвертый юношеский разряд по шахматам и недоумеваю, чего же меня на гору-то потащило? Я ж с собой ноутбук даже взял и квест новый – сидел бы сейчас в домике, пиво ледяное потягивал и мозг напрягал.

И вот тут-то я и понял, почему мне сидеть неудобно. Потому неудобно, что сижу я на доске и мне пузо мое напрягается, а не мозг – давит на разные там резинки и подтяжки перекрученные, напоминает, так сказать, о пиве и орешках всяких соленых. Ладно! Встал я, заправился кое-как и опять наверх полез. Лезу, бормочу про себя гадости всякие, а сам думаю: «а ну как я на килограмм-другой уже похудел – вон ведь сколько с меня потов сошло да и спорт, опять же, не хухры-мухры».

В общем, в таких мучениях прошло часа три. Темнеть еще не стало, но повисло в воздухе ощущение какое-то неуловимое, что сейчас еще чуть-чуть – и будет смеркаться. А я стою внизу у горы, смотрю на легкие красивые мчащиеся игрушечные фигурки и себя ненавижу. Вообще какой-то со мной случился депрессняк внезапный. Я ведь и правда никогда один не был – обо мне даже по-жизни шутят, что я только в туалет один хожу – а тут четыре часа сам с собой, со своими мыслями, да-а…

Съехал я последний раз, открутил от себя доску и начал карабкаться (опять наверх!), но уже к дорожке, чтобы домой идти. Рельеф местности тут такой, как овраг – встал я у его края, гляжу на гору, вниз гляжу, на ее подножье, справа подъемник вертится. Прямо подо мной, чуть ниже, давний мой нечаянный знакомый парень сидит. Олежка, по-моему (ему кто-то на горе кричал, я и услышал). А бордисты по-особенному сидят: они вперед на коленки падают, с одной стороны бордом на землю опираются, а руками перед собой. Это в тех случаях, когда тебе отдохнуть или поболтать надо. Я и сам так пробовал – действительно удобно: подъезжаешь, куда тебе надо, притормаживаешь, ноги подгибаешь – и вперед, раз, на коленки падаешь, только аккуратно надо, и тогда – очень удобно сидеть. Ну так вот, стоит этот Олежка, руки перед собой об землю опер и кричит что-то радостное собеседнику своему. Прошли, значит, слезы разочарования от давешнего неудачного в меня въезда, нормально все теперь.

Я, признаться, когда по горе-то карабкался, видел, что эти пацаны вытворяют: как они по целине непаханой вдоль берез да елок шмыгают, как со всяких трамплинов и трамплинчиков прыгают. Они, кстати, только сил мне добавляли – смотрел я на них и представлял, как я когда-нибудь (ну пусть не в этом году) смогу также, только еще лучше, скользить и прыгать и вообще, перец буду о-го-го!

В этот самый момент, вижу я, как по склону несется Сашка, на гипер, просто огромной скорости какой-то; весь сжался, навстречу движению вытянулся, палки под мышки подобрал - мчится в общем, летит. Прямо к маленькому такому пригорочку - видать, покрасоваться перед кем-то решил. Вот и трамплинчик, короткий взлет, нет, смотри-ка, удержался ведь – и под склон горы крутой вираж заложил, на умопомрачительной, повторюсь, скорости.

И на бешеной своей скорости этой, весь, видимо, обалдевший от радости и ликующий, при наступающем некотором сумраке, в пыли снежной, не разглядел он парня моего сноубордического, у подножья сидящего, руками перед собой опирающегося. Вывернул на него, уловил в последний момент, успел в доли секунды отвернуть от него в сторону, увернулся как-то. Перевел я дыхание – сидит пацан, не сшиб его Сашка. Ну, думаю, слава богу! Сидит и орет себе все так же чего-то. Только нет, не также он кричит и вообще что-то неразборчивое он даже орет, а перед ним быстро багровеет площадка снега. И валяется поодаль горстка разбросанных каких-то ломтиков. И тоже на красном…

Бросаю я борд, прыгаю вперед, падаю, поднимаюсь, роняю что-то на бегу, мчусь к нему, с ужасом понимая, что шум у меня в ушах – это крик боли, который издает пацан этот, только не сидит он уже, а валяется и извивается и орет, режет децибелами воздух, да так, что мне тоже невыносимо больно стало.

Особенно, когда подбежал я ближе и ломтики эти рассмотрел получше. Потому что это его пальцы оказались. Каждый в своей маленькой перчаточке. На багровом таком подносе. «Каждому пальцу – по перчатке» - завертелась у меня в голове рекламная фраза, «каждому пальцу – по перчатке, каждому пальцу  – по…».

Так я стоял, абсолютно тупо рядом с ним и не знал, что делать. Вертелись в голове обрывки воспоминаний почему-то о том, как надо сидеть в самолете при аварии или как делать искусственное дыханье. Ничего в этот момент не приходило мне в голову полезного. Нет, ну а вам приходилось оказывать помощь человеку, которому только что отрезали лыжами пальцы?

Вынул я из кармана пакетик из-под семечек, вывернул его другой стороной, снега накидал вроде чистого, и стал монотонно и тупо так складывать обрубки эти в мешочек.

Прибежали люди, откуда-то появились даже носилки, я видел открывающиеся рты, рассматривал взгляды, направленные на меня, потом протянул мешочек, кто-то даже взял его из моих рук. А я все смотрел на то место, где сидел несколько мгновений назад молодой и безбашенный пацан, смотрел на лежащий сноуборд с нарисованным черно-красным драконом и не мог поверить в случившееся.

Взял меня Дэн за руку, повернул к себе, не сказал ничего, просто потянул за собой куда-то.  Я машинально прошел несколько шагов, вырвался, вернулся, забрал доску с драконом и пошел за Дэном.

В ста метрах от подножья стояло кафе, где Денис и влил в меня насильно стакан коньяку и я смог с удивлением оглядеться. Стал ко мне слух возвращаться и увидел я поодаль толпу людей, о чем-то оживленно переговаривающихся, увидел милицейский уазик, Васю почему-то в толпе увидел и Костика. До того мне муторно стало, как вспомнил я про те пальцы, на снегу разбросанные, что даже говорить не мог. Показал я Дэну рукой на бутылку – и он мне еще полстакана налил, также молча.

- Пойдем, а? – Он заглянул ко мне в глаза. – Ну чего ты так переживаешь? Он же не видел, и тот сам виноват – на хрен он на трассе сидел? Да еще за поворотом. Ничего ему не будет, правда.

- Саньке то может и не будет – я почему-то начинал заводиться – а как парень теперь без пальцев всю жизнь будет?

- Нет, погоди – он старался быть спокойным. – Такое ведь могло с любым случиться – с тобой, мной, да с кем угодно. И ведь не специально он по нему проехал, это-то ты хоть понимаешь, надеюсь?
            - Ну, вообще-то да. Я просто расстраиваюсь, что так произошло. И парня жалко, и Сашку сейчас затаскают, и вообще хорошего мало…
            - Это да. Пойдем хоть борд твой сдадим.

- Пойдем.
            И мы пошли.

Глава третья, в которой мы заливаем горе и делимся своими мечтами.

            Одна радость все же была. И звали эту радость Катя. Она стояла за своей стоечкой, только свитер поменяла и волосы в хвостик стянула. Нам она улыбнулась как хорошим старым знакомым. Видимо, еще ничего не слышала о том, что случилось.

 

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Счетчик посещений